FANDOM


Template:Однофамильцы Template:Тёзки

Алексей Александрович Павлов (Template:ДР — Template:ДС) — камергер, чиновник для особых поручений за обер-прокурорским столом в Священном Синоде. Муж Анны Ермоловой, родной сестры генерала Алексея Ермолова. Сотрудник известного архимандрита Фотия Спасского в деле защиты православия от инославных влияний. В частности участвовал в обличении деятельности протестантского проповедника Иоганна Госснера, распространявшего в Российской Империи литературу критиковавшую церковные таинства, Русскую Церковь и православие.

Жизнеописание Edit

Template:Чистить «Завершает воспоминания Фотия о ревнителях православия характеристика А. А. Павлова, чиновника особых поручений при Министерстве внутренних дел, камер-юнкера. С 1824 г. он служил чиновником за обер-прокурорским столом в Синоде. Фотий писал о нём: „Павлов человек был расположенный к православной церкви, к отечеству, любил духовенство, монашество, имея же и способности, старался как все сведения доставлять по разным частям действия, так и внушения ко благу единому делал; от всего усердия посвящал на труд, находясь в доверенности у Шишкова, в любви у Гладкого, в уважении у Серафима митрополита, в дружестве с архимандритом Фотием, свободный имел приход к девице графине Анне и ко многим болярам. Ему многим обязана церковь в успехах победы над зловерием, ибо он за Госнером неупустительно надзирал все сети его, для предотвращения опасности, и пути внушал для обличения“».

Архимандрит Фотий в письме к чиновнику министерства внутренних дел А. А. Павлову назвал Катихизис Филарета «канавной водой», в то же время сравнив катехизис Петра Могилы с «чистой и доброй невской водой»

Этот новый общежитийный устав, составленный Фотием, в Юрьевском монастыре был введен 4 сентября 1827 г. Из документов видно, что составить и ввести его в жизнь Фотий был вынужден под сильным давлением духовного начальства. В октябре 1827 г. Фотий сообщает Серафиму, что вокруг устава идет борьба, и чиновник Св. Синода А. А. Павлов требует включить новые статьи. В том же письме Фотий негодует на строгость устава. Он пишет Серафиму, что ещё в марте, когда были объявлены предварительные правила, многие монахи сбежали из монастыря. «Я остался с тремя иеродьяконами из шести, иеромонахи ушли нужные и треть бельцов… По уставу и предварительным правилам и судебным хартиям требуется от Юрьева монастыря то, что в пустынях веками не совершалось». Все эти строгости Фотий относил к интригам лично против себя. «Я под судом и надзором не бывал, а ныне состою, так бессилен стал», — писал он Серафиму.

Шишков добивался от имп. Александра запрещения русских переводов и закрытия самого Библейского общества. Одни доводы он сам изобретал, другие ему подсказывались ревнителями, как Магницкий или А. А. Павлов (состоявший тогда за обер-прокурорским столом в Синоде, "славный воин 1824-го года, как его называет Фотий)…

Из светских лиц в состав КДУ входили обер-прокуроры Святейшего Синода: князь А. Н. Голицын (1808—1824), князь П. С. Мещерский (1817—1839), С. Д. Нечаев (1829—1836), граф Н. А. Пратасов (1836—1839) (указаны не годы обер-прокуратуры, а годы участия в КДУ), а также некоторые другие лица: граф М. М. Сперанский (1807—1812), П. А. Галахов (в 1814—1818 гг. правитель дел, а в 1818—1824 член КДУ), А. А. Павлов (1824—1827).

Сестра его, Анна Петровна, вышла замуж за некоего А. А. Павлова, вполне замечательного по своему уму и вполне презренного по свойствам души. Хотя Ермолов на основании духовной отца своего обязан был выделить сестре своей лишь Уз часть имения, но, имея намерение дать ей гораздо большую часть, он поручил одному из своих приятелей заняться разделом. Медленность, с которой этот раздел совершался, внушила Павлову мысль, воспользовавшись известным неблаговолением государя к Ермолову, подать прошение его величеству с приложением нескольких писем Ермолова, писанных им когда-то в либеральном духе. Хотя последовал указ о принуждении Ермолова ускорить раздел, но он, в справедливом негодовании на презренный поступок своего зятя и сестры, объявил, что никакая сила не заставит его выделить часть, большую того, что было ей назначено покойным их родителем. Ермолов получил в наследство около двухсот восьмидесяти тысяч рублей бумажками.

Грибоедов в этот приезд в Москву был озабочен делами. Он разыскал титулярного советника А. А. Павлова, женатого на сестре генера- ла А. П. Ермолова; Павлов обещал Грибоедову содействие в переговорах о переводе Грибоедова на военную службу в корпусе Ермолова.

9 сентября с А. А. Павловым и высокопоставленным чиновником И. М. Наумовым Грибоедов посетил Дмитрия Никитича Бегичева, писателя, брата своего друга, жившего в доме жены в Староконюшенном переулке (д. 4) и писал оттуда С. Н. Бегичеву, которого на этот раз в Москве не было.

«У нас нет точных сведений о том, сколько экземпляров русского перевода этой книги Госснера сохранилось. Два полных экземпляра отпечатанных листов были выданы из издательства Госснеру. Один неполный экземпляр имелся в распоряжении митрополита Серафима и архимандрита Фотия. Несколько экземпляров книги были изъяты из типографии для проведения следствия и избежали уничтожения с основным тиражом. По свидетельству М. Я. Морошкина, после сожжения книги Госснера, один экземпляр был спасен чиновником Св. Синода А. А. Павловым, вынувшим книгу из огня.»

«„А. А. Павлов, человек, расположенный к православной церкви, старался сведения доставать по разным частям. Ему многим обязана церковь в успехах побед над зловерием. М. Л. Магницкий, так как был в курсе многих дел зловерия, многие вещи раскрывал важные. Он был предан православию и делал внушения графу А. А. Аракчееву против врагов веры“. „А. А. Аракчеев был предан царю, никто точнее его не исполнял царских велений. Поэтому все тайные дела о вере были ему вверяемы“.

Материалы следствия по „Делу Госснера“ подтверждают распределение ролей, сделанное в автобиографии Фотия среди участников событий весны 1824 г. Свидетельств того, что все эти лица действовали сообща, нет. Хотя между собой они, несомненно, сносились при помощи А. А. Павлова и М. Л. Магницкого.»

«Встрече митрополита Серафима с Александром I представители православной оппозиции придавали большое значение. Это видно из автобиографии Фотия, воспоминаний А. А. Павлова и М. Л. Магницкого. Все эти лица пишут о том, что поддерживали митрополита в его решимости „раскрыть глаза царю“ и даже провожали его до дворца, боясь, что он изменит решение.»

«Уникальная молитвенная практика Фотия сегодня нам известна. Несмотря на то, что в царствование Николая I Фотий подвергся гонениям властей и был отстранен от участия в политической деятельности, его популярность росла. С годами соратники архимандрита П. А. Кикин, С. И. Смирнов, Е. И. Станевич, С. А. Ширинский-Шихматов, А. А. Павлов были забыты. Не удивительно, что в самом полном издании трудов Фотия именно он предстает главным борцом с масонством. Хотя исторически это и не вполне оправдано, но верно на ином, духовном уровне.»

"Императору кем-то был подан проект решительных преобразований, — "учредить над церковию какую-то протестанскую консисторию из духовных и светских лиц, « так Филарет передает смысл этого предложения. Сделано оно была, по-видимому, через генерала Мердера, воспитателя Наследника престола. Автором проекта Филарет считал А. А. Павлова, этого сподвижника Фотия и Шишкова в восстании 1824-го года…

Синод затруднился представить отзыв по существу этого проекта. Вместо того Филарет представил свою личную записку, которая и была подана от Синода, как мнение одного из членов. Государь написал на этом мнении: „справедливо.“ В нём Филарет поднимал снова вопрос о Библейском переводе. Но эта мысль не смогла получить дальнейшего движения в виду безоговорочного сопротивления митр. Серафима. Филарет не настаивал, — „не хочу производить раскола в Церкви…“»

Время создания рукописи — начало августа—конец октября 1861 года. Рукопись писалась в несколько приемов. Первая часть, по преимуществу автобиографического характера, составлялась в пред­ дверии торжества открытия мощей святителя Тихона Задонского (то есть до 13 августа) и имеет отметку 12 августа (л. 26 об.) о начале крестного хода с мощами 12 августа 1861 года (л. 41), от 13 августа (лл. 53 об. −54), а после 13 августа написано о Дивееве и о батюшке Серафиме. Первоначальная рукопись при переписке дополнялась и редактировалась, на что в тексте есть ясные указания……

……..Однако Н. А. Мотовилов многими был не понят и отвергнут. Характерны слова из письма 1872 года митрополита Киевского Арсения (Москвина) к Саровскому игумену Серафиму, просившему Н. А. Мотовилова походатайствовать за него в Санкт-Петербурге: «…При сем не излишним почитаю известить Вас, что напрасно Вы поручали свое дело г. Мотовилову: здесь его дурно (понимают), и одна личность его может повредить исходу дела. Он был у меня, но я не счел возможным входить даже в рассуждение с ним и отпустил его ни с чем».

Я же немедленно озаботился перепискою набело чрез одного кантониста полной службы святителю Митрофану для представления Государю Императору и сей же час отдал её его высокопреосвященству, который сначала немедленно хотел представить её как труд и редактированный им же самим, и одобренный единогласно всеми, кто ни читывал оную во время одного собрания, по поводу сему бывшему у тогдашнею губернатора воронежского Димитрия Никитича Бегичева, на коем были кроме высокопреосвященного Антония и жандармский полковник Коптев Никифор Харлампьевич, и зять Ермолова — главнокомандующего Грузии — Павлов Алексей Александрович, бывший камергер Двора и член Комиссии духовных училищ генерал Мешерилов, и генерал Русанов и многие другие из значительных лиц Воронежа и из приезжих.

После обеда он опять напомнил мне: «Так я Вас жду в десять часов вечера, а теперь Вы изнурились, подите отдохнуть, сосну и я немного». Но я заспался долго, и келейник его Иван, разбудив, позвал меня к нему. Когда же пришел я, то у его высокопреосвященства сидел уже Павлов Алексей Александрович, и старший келейник Михайло Никитин отвел меня в канцелярию его собственную, пред спальнею его, где, разливая чай, и мне поднес несколько чашек в ожидании конца беседы его с Павловым. Когда же высокопреосвященный отпустил Павлова, вошел в свою канцелярию, то сказал мне: "Извините, что я замешкался с Павловым, не хотелось его оскорбить для великого дня и отказать ему в приеме, он так много служил святителю Митрофану и так сильно и деятельно содействовал открытию святых мощей святителя Митрофана, что я считаю его не только к себе самому, но и к святителям Воронежским Митрофану и Тихону искренно близким человеком, а таким людям я не могу в чём бы то ни было отрадном для них отказывать, ибо я потому себя служкою Митрофановским зову, что всячески стараюсь служить святителю Митрофану, принимая за него гостей его и живым словом восполняя безмолвную высокоблагодатную беседу его с ними.

Семья Edit

Жена: Анна Петровна Ермолова (1778—1846), родная сестра генерала Алексея Петровича Ермолова.

Брат: Николай Александрович Павлов — офицер, старший адъютант Отдельного Кавказского Корпуса.

Литература Edit

  • Письмо Фотия к А.А.Павлову 1823 // Русская старина. 1882. Т. 35. С. 287.

Ссылки Edit

Rodovid logo

Template:Rq

Ad blocker interference detected!


Wikia is a free-to-use site that makes money from advertising. We have a modified experience for viewers using ad blockers

Wikia is not accessible if you’ve made further modifications. Remove the custom ad blocker rule(s) and the page will load as expected.